» » » » Слово, обращенное к душам учеников: учителя Ирина Павловна и Иван Ефимович Коваленко. Часть І.

Слово, обращенное к душам учеников: учителя Ирина Павловна и Иван Ефимович Коваленко. Часть І.


Радислав КОКОДЗЕЙ,
2003, Боярка

Мы сейчас все чаще задумываемся о настоящем и будущем нашей школы. И это понятно: ведь от того, как мы учим детей сегодня, зависит судьба  будущих поколений  и судьба нашей страны. Есть много поводов для беспокойства: и падение престижа учительской профессии, и факты коррупции в учительской среде, и то, что при все усложняющихся программах дети заканчивают школу куда более безграмотными, чем буквально несколько десятилетий назад. Мне кажется, что нужно остановиться в написании все более сложных учебников и погоне за введением бесконечных новшеств в системе народного образования и задуматься: куда мы идем? Без осмысления того лучшего, что было в  школьном образовании раньше, невозможно двигаться вперед.  Но главная наша проблема – это личность учителя, его нравственные качества, его готовность к тяжелому и жертвенному труду. Почти бескорыстному, как на данный момент. Ответы о  будущем нужно искать в прошлом… И мне кажется, что рассказ о супружеской паре учителей Иване Ефимовиче и Ирине Павловне Коваленко из небольшого городка Боярка, расположенного под Киевом, если не ответит на многие вопросы, то хотя бы поставит их, что, на мой взгляд, тоже немаловажно. Вначале я хотел рассказать  об одном очень дружном классе, который вот уже 50 лет собирается каждый год, а  получился рассказ об учителях, которые их так учили и воспитывали, что для каждого из выпускников 1953 года школьные годы стали самым светлым периодом их жизни.  К сожалению, мой рассказ еще и о горькой судьбе выдающихся педагогов в условиях тоталитарной системы.  Но будет ли рождать подобные яркие личности наше, куда более свободное время? Захотят ли самые талантливые и способные представители нашего общества становиться учителями?

Эти традиционные встречи выпускников
Май – июнь каждого года проходят под знаком последних звонков в школах, выпускных вечеров и встреч выпускников прошлых лет.
И если для одиннадцатиклассников выпуск – это всегда праздник, то, как это ни странно, далеко не все выпускники прошлых лет любят  посещать подобные встречи. Проведя блиц-опрос в своём ближайшем окружении, я убедился, что причины у каждого свои. Обобщив услышанное, могу назвать несколько  наиболее типичных:
  • не очень дружным был класс;
  • на встрече не будет моих ближайших друзей по школе;
  • там все будут рассказывать о своих достижениях (или доходах), а мне похвастаться нечем;
  • в суете порой забываешь о своём возрасте, а на встрече выпускников, как в зеркале, видишь, как ты уже немолод;
  • тяжело вести счет тем, кто ушел из жизни;
  • и даже:  «побывать ещё на одной пьянке – какой смысл?».
И довольно типичные ответы женщин:
  • у других есть дети (внуки, муж, семья), а у меня нет;
  • все увидят, как я постарела (потолстела,  похудела, плохо одета).
Конечно, не всё выглядит так мрачно, и бывшие одноклассники чаще всего всё-таки собираются, пусть и не в полном составе. Но мне грустно думать именно о тех, кто не приходит на эти встречи, руководствуясь  причинами, подобными тем, которые приведены выше.  Наверное, что-то не так сложилось в их школьной жизни, раз именно эти ложные соображения оказываются решающими.

Встреча полвека спустя
Встреча выпускников 1953 года… Она удивительна хотя бы тем, что собираются бывшие одноклассники  каждый год, на протяжении уже 50 лет! Однако  именно личности учителей этого класса делает эту встречу особо интересной. Я рад, что мне посчастливилось на ней присутствовать. Ведь  даже в годы моей юности мне не приходилось быть свидетелем такого весёлого светлого праздника.
С трудом верилось, что людям, присутствующим на этой встрече, сейчас под 70.  А их любимой учительнице – Коваленко Ирине Павловне – 84. К сожалению, уже третий год отсутствует на встречах выпускников  её супруг – Коваленко Иван Ефимович, который тоже ряд лет был классным руководителем и не менее любимым учителем этого класса.  Он ушел из жизни в 2001 году.
Иван Коваленко, хоть и любил с гордостью повторять всю жизнь: «Я простой учитель», но был при этом неординарной личностью, поэтом, диссидентом и политзаключенным советских времен, человеком, который вошел в историю Украины как борец за ее независимость. Ирина Павловна, его жена, – тоже яркая сильная личность, самобытная, оригинальная,  уникальный талантливый педагог.
Приятно было наблюдать за людьми, не ощущающими своего возраста. Часто бывает, что бывшие одноклассники не сразу узнают друг друга. Но не в нашем случае! Ведь эти люди видятся каждый год, когда отмечают очередную годовщину выпуска,  да и в большинстве своем   они –  близкие друзья, которые в течение всей жизни делят радости и горести друг друга. Вот что сказала выпускница этого класса, педагог Нина Клименко, в гостеприимном доме которой вот уже полвека собираются одноклассники: «Я с великим трепетом и уважением отношусь к понятию «друг» и знаю:  главное, что у меня  есть, – это школьные друзья. Они  всегда со мной,  я не представляю своей жизни и без них, и без этих ежегодных встреч».
 Неумолимое время и жизненные обстоятельства сузили круг присутствующих: кто-то уже ушел из жизни, кому-то помешала присутствовать болезнь, некоторые   выехали за пределы страны, но все, кто имел возможность, пришли, а остальные позвонили, причём двое – из-за  границы.
С первых минут  я задался вопросом: в чём же причина такой верной дружбы и любви друг к другу не отдельных школьных товарищей, а практически целого класса и какова роль в этом их педагогов? Но довольно скоро возникли  и другие  вопросы, ответов на которые я боюсь.   Многие ли из нынешних выпускников школы будут так же дружить всю жизнь и  так же собираться каждый год  в течение 50 лет? Есть ли среди нынешних студентов  педвузов личности, хоть в чем-то похожие на тех педагогов, о которых я хочу рассказать?

Не был ли это случайный успех?
Вначале я хотел написать статью только про встречу выпускников  1953 года.  Но  мне не хотелось бы, чтобы у читателей зародились   сомнения: а не был ли это случайный успех, возможный только в одном классе. Поэтому я попросил поделиться воспоминаниями выпускниц еще двух  классов того времени – выпуска 1949 и 1951 года.  Когда я расспрашивал их о школьных годах, то, конечно, первым делом поинтересовался,  связала ли их классы такая же дружба, какая связывает выпускников года 1953-го?
Рассказывает  выпускница 1951 года, старший преподаватель кафедры истории и теории мировой литературы Киевского Национального Лингвистического Университета Лариса Ивановна Пацановская:
«Мы были у Ирины Павловны и Ивана Ефимовича первыми. Когда я пришла в школу в 1947 году в 7-й класс, они как раз начали преподавать у нас, а Ирина Павловна стала еще и  классным руководителем. И сразу началась какая-то особая волшебная жизнь: мы ходили в походы, ставили пьесы. Наш класс был очень дружный. За небольшим исключением нас  так  же, как и класс, о котором Вы пишете, связала дружба на всю жизнь. Многие после школы уехали в Санкт-Петербург. Мальчики поступили в военные училища (тогда для многих это был единственный путь, так как там одевали и кормили), девочки – в вузы. Но и там они держались друг друга. Мы собирались классом очень часто, регулярно до 40 лет. На встречах всегда бывали Ирина Павловна и Иван Ефимович. Мы даже не мыслили, что можно собраться без них.  Но потом, после смерти Юры Гуменюка (ах, каким  он был великолепным  Несчастливцевым в «Лесе» Островского!) что-то надломилось, нам стало тяжело встречаться. Но мы никогда не теряем из виду друг друга, перезваниваемся, даже если кто-то живет в другом городе, бываем друг у друга на семейных праздниках. И это не случайно: мы одинаково смотрим на жизнь, у нас схожие идеалы – все это из тех далеких, но таких ярких школьных лет. И всё  это – благодаря нашим учителям. А то, что мы продолжаем дружить с Ириной Павловной – это не случайно, ведь  ее заинтересованность в наших судьбах сопровождает нас всю жизнь. Для нас так естественно навещать ее и делиться самым сокровенным».
А вот воспоминания  выпускницы еще более раннего времени, выпуска 1949 года Пархоменко Галины Николаевны, врача-психиатра с 40-летним стажем, имеющей звание «Отличник здравоохранения»:
«Наш класс был совсем маленьким – 18 человек. В 1947 году у нас стали преподавать Ирина Павловна и Иван Ефимович, и хотя никто из них не был  у нас классным руководителем, мы все безоговорочно были ими покорены и  относились к ним с потрясающей любовью и уважением. У многих из нас учеба в школе была прервана войной,  поэтому мы были старше, разница в возрасте с нашими учителями была незначительная. Но они так себя поставили, что сразу повели за собой. Наш класс был очень дружным. Последний раз мы собрались вместе, когда исполнилось 45 лет нашему выпуску. Собралось тогда 12 человек. Мы набрали какой-то нехитрой снеди и «нагрянули» к нашим учителям. Какая это была прекрасная встреча! Но встречи – это не главное. Ведь мы всегда дружили и никогда не теряли из виду друг друга. После последней встречи  многие разъехались – кто в Россию, кто в Америку, кто в Израиль, многих уже нет в живых.  Нас в Боярке и в Киеве осталось только трое: я, Галя Ляшевская и Неля Лапий. Мы и по сей день  не теряем связь друг с другом  и с теми, кто уехал.»
А вот какое трогательное письмо из Тель-Авива прислал Ирине Павловне, как он о себе пишет, выпускник 1955 года, «благодарный ученик Володя Шайкевич, в Израиле нареченный Вили».  Он обращается к своим «любимыми учителями, и вообще, Людям и Учителям с большой буквы»  с такими словами:
«Вы не поверите: пишу и плачу. Нахлынули воспоминания из той жизни, когда я был мальчишкой и юношей, а Вы – моими учителями.
Вы – в отутюженном черном костюме, с академическим значком КГУ, гладко причесанная, с постоянной благожелательной улыбкой на лице.
Иван Ефимович – подтянутый молодой человек в постоянно отутюженных брюках и начищенной обуви, с красивым ёжиком черных волос, в неизменной курточке лыжного типа и рубашкой с галстуком. Энергичный, внимательный, чутко реагирующий на любые события в классе. Его познания в филологии, литературе, этике, культуре, педагогике – энциклопедичны. Он и остался в моей памяти молодым и обаятельным интеллигентом-энциклопедистом, личностью значительной и учителем от Бога! Я помню Ваши, Ирина Павловна, уроки, которые наполняли и нас, учеников, и всю атмосферу класса Литературой, где страдали, любили, боролись и побеждали литературные образы… и смею утверждать, что любовь к иностранным языкам и филологии у меня зародилась в значительной степени от впечатлений Вашей с Иваном Ефимовичем педагогической деятельности и как следствие влияния Вас обоих как личностей.  Я уже 13-й год в Израиле. Единственной моей отрадой в жизни, не считая моих дорогих детей, является журналистская работа в одной из центральных русскоязычных газет Израиля. Наклонности к литературе проявились еще в школе… С 1997 года пишу и печатаюсь регулярно в газетах «24 часа» и «Новости недели».

«В чем же был ваш секрет, Ирина Павловна?»
Этот вопрос прозвучал в момент традиционного для подобных встреч застолья. И обратились с ним выпускники 1953 года к своей учительнице и классному руководителю Коваленко Ирине Павловне. Ведь на протяжении всех лет учёбы жизнь учеников этого класса была связана с супругами Коваленко – Иваном Ефимовичем и Ириной Павловной.  Иван Ефимович был классным руководителем с 6-го по 9-й класс, а Ирина Павловна выпускала их в десятом. Оба преподавали у них, вместе организовывали  интересные мероприятия, оба вкладывали в своих учеников  душу. Можно сказать, что на протяжении многих лет этот класс имел сразу двух наставников. И детям было всё равно, кто именно из них в данный момент номинально является классным руководителем.
Выпускник этого класса, инженер с многолетним стажем, Владимир Мельник так обратился к своей учительнице: «Я прожил длинную трудовую жизнь, приходилось работать и на руководящих должностях. Я убедился, что можно организовать в рабочий коллектив людей с разным уровнем профессионализма и добиться эффективного выполнение  работы. Но для того, чтобы объединить коллектив так, чтобы люди  всю жизнь оставались друзьями, нужно обладать особыми умениями. В чём же был ваш, Ирина Павловна, с Иваном Ефимовичем, секрет? Как вы сумели дать нам тот заряд энергии, благодаря которому мы  продолжаем дружить всю жизнь, стали достойными порядочными людьми?  Ведь про каждого из нас можно сказать: жизнь состоялась».
«Каждому  настоящему учителю, – ответила Ирина Павловна, – присущ некий фактор Х. В такой же мере, как он бывает присущ всякой творческой личности. Можно быть прекрасным знатоком своего предмета, но не состояться как педагог. Эта способность – быть учителем и воспитателем  – нечто, данное свыше, поэтому с трудом поддаётся определению и анализу».
Ответ Ирины Павловны не вполне удовлетворил присутствующих. Но упоминанием этого таинственного фактора Х она задала тон встрече. Каждый пытался что-то добавить от себя, осмыслить свои школьные годы. И я в свою очередь, слушая воспоминания выпускников, все время пытался расшифровать этот загадочный фактор, думая уже не столько о статье, сколько о собственной   педагогической деятельности. Ведь я тоже в первую очередь учитель.
Приведем только некоторые высказывания выпускников о своих педагогах:
- Главное – это было то, что сыграть невозможно и то, что сразу чувствует ребенок: искреннее  уважение учителя к ученику как к человеку.
- Мы были очень разные, но все в одинаковой мере чувствовали любовь к нам и уважение.
- Главное – это было то, что наши учителя видели в каждом личность.
- Они  жили с нами одной жизнью.
- Ирина Павловна и Иван Ефимович удивительно дополняли друг друга и давали нам вместе то, чего  не дал бы нам ни один учитель на свете, так как ни один педагог не смог бы объединить в себе такие разносторонние качества;
- Главное – это то, что нам доверяли и верили в то лучшее, что было в каждом из нас;
- Учителя умели нас вдохновить, заставить поверить в свои силы, раскрыть в себе таланты и способности;
- Самое главное – мы чувствовали, что наши учителя глубоко порядочные люди; они сумели это передать и нам.

Такие разные  школьные воспоминания
Очень много участники встречи говорили – и говорили с сожалением! – о том, что их детям и внукам  (как те удивляются их полувековой дружбе и верности друг другу!)   не довелось пережить таких ярких школьных лет, не довелось встретить таких учителей.
Много на этом вечере было воспоминаний о том, каким жестоким колесом прошла советская эпоха по судьбам и учеников, и  учителей.  Звучали стихи Ивана Коваленко, посвящённые первой учительнице собравшегося класса Феодосии Кондратьевне  Довгич, человеку с тяжелой судьбой, искалеченной советским режимом. Вспоминали выпускники и Елену Яковлевну Ганчель – бывшую оперную певицу, учившуюся когда-то в Италии, но после расстрела ее мужа в 1937 году вынужденную быть простой учительницей пения в школе, так как ей как жене врага народа запретили петь в театре и жить в больших городах. Это она ставила музыкальные номера на литературных вечерах. Прозвучали стихи, посвященные Иваном Ефимовичем выпускницам этого класса  Ларисе Пекарской  и Светлане Аникиной, чьи  родители были репрессированы в сталинские времена.  А кандидат технических наук Владимир Войтенко, чей отец тоже был репрессирован, спросил: «Скажите нам, Ирина Павловна, как вы сумели воспитать из нас людей в то нечеловеческое время?»…
Выпускники 1953 года вспоминали, как их учителя, и не только Иван Ефимович и Ирина Павловна, заранее готовили их к поступлению в вузы. Зная, кто куда будет поступать, дополнительно с ними занимались не только в учебное время, но и всё лето перед поступлением. И при этом – абсолютно бескорыстно. Напомним, что это было очень тяжёлое послевоенное время, когда страна только-только начала отходить от голодных послевоенных лет… Наверное, нет смысла цитировать те порой гневные высказывания, которые прозвучали в этой связи в адрес многих нынешних учителей…
Но были и веселые темы для разговоров, забавные воспоминания, толчком к которым  послужило чтение дневников дежурных, которые являются своеобразной летописью школьной жизни этого класса. Все эти годы их бережно хранила Ирина Павловна. Вспоминались эпизоды, касающиеся уроков, и то, какая была дисциплина – строгая, но не подавляющая личность, и смешные случаи, и отдельные проказы. Сколько было смеха! Недаром Ирина Павловна сказала, что это было самое настоящее путешествие во времени. И не только для учеников, но и для неё самой: читая дневники, она даже забыла, что  уже 30 лет пользуется очками!

В поход на остров Казачий!
Потом вспомнили о дальних пеших походах к Днепру, на остров Казачий, о том, как было трудно и как было весело: как сообща строили шалаш, как попали в страшную грозу, во время которой никто не мог уснуть, а Ирина Павловна всю ночь читала им «Собаку Баскервилей»; как каждый день выпускали газету, которую никак нельзя назвать стенной, так как она вывешивалась на огромном старом дубе; про вечера у костра, во время которых любимые учителя читали под звёздами им стихи; про «стадо бизонов», напавших на рассвете и оказавшихся на поверку колхозными телятами; о том, как поехавших покататься на лодке по реке ребят арестовали у правительственных дач; о варениках с вишнями (ягоды раздобыли в соседней деревне), сделанных на клеёнке, – невероятно твёрдых, из плохой муки, но вкуснее которых, по всеобщему признанию, они никогда в жизни не ели.
Вспоминает кандидат биологический наук Ольга Рожманова:  «Воспоминания о походах на остров Казачий занимают особое место в нашей душе. Это сейчас звучит обыденно: пошли в поход на уикенд или купили путевку в турагенстве. Тогда ничего такого и в помине не было. И только теперь я понимаю, какую смелость и решительность нужно было иметь, чтобы собрать нас – 20-30 парней и девчат – и от Киева пешком, а где и вплавь добираться до чудесного необитаемого островка, который мы назвали Казачий. Понятно, что никаких рюкзаков или палаток у нас не было – были торбочки с кое-какой едой, а вместо палаток мы строили шалаши из веток и травы. С собой несли два ведра – для каши и для чая. На костре варили казацкую кашу или суп, но сыпали туда все, что у кого было,  и с дымком съедали все, сколько бы не сварили. Ели,  лежа у костра. Встать не имели сил. Могли только откатиться. Чай варился из всяческих ягод и трав, которые росли неподалеку, и он был намного вкуснее, чем самые изысканные нынешние чаи. Кроме этого, мы плавали, ловили рыбу, играли в футбол, выпускали газету «Под дубом». Это было очень интересно и необычно.
А Иван Ефимович умел словно невзначай обратить наше внимание на белые лилии на озерной глади, на дрожание листьев перед грозой, кружево веток на фоне голубого неба… Тогда мы не знали, что наш учитель тонкий лирик, чудесный поэт, и только через много лет мы найдем в сборниках его стихов те высокие слова и образы, которые теснились в нем всю жизнь. Таким он видел окружающий мир и  таким он пытался его нам показать.
Но самым главным и наиболее волшебным и таинственным временем был вечер: сумерки обступали наш костер, звезды опускались ниже, мы придвигались ближе к огню и друг к другу и окунались в прекрасный мир поэзии. Поэзией было не только то, что читала нам Ирина Павловна (а читали мы «Кобзарь» Шевченко, стихи Пушкина, Лермонтова, Фета, запрещенного тогда Есенина…), но также и   ощущение присутствия в этом романтическом и божественном мире. Мы сами становились какими-то другими, в нас открывались неизвестные чакры, благодаря которым возникало шестое и седьмое чувство – чувство прекрасного мира, добра, любви. Это не просто красивые слова. Я абсолютно уверена в том, что все мы это чувствовали,  и у многих из нас осталась на всю жизнь потребность во всем этом…»

«Это была лучшая постановка в Советском Союзе, куда там тому МХАТу!»

А ещё вспоминали выпускники 1953 года про школьный театр, который организовали Ирина Павловна и Иван Ефимович.  Чувствовалось, что и сейчас бывшие выпускники гордятся тем, насколько это были профессиональные постановки. Ставили, в основном, классику: «Лес» Островского,  «Ревизора» Гоголя, сцены из «Цыган» Пушкина, другие пьесы… Каждый спектакль становился выдающимся культурным событием не только для школы, но и для всего города. Ольга Рожманова вспоминает:  «Наши спектакли собирали всю школу, родителей, учителей и вообще пол-Боярки. Ставили мы, в основном,  пьесы Островского. А каким чудесным Несчастливцевым был Ю.Гуменюк, а Счастливцевым - Ю.Вахмянин в «Лесе» !Все пьесы, которые ставили, мы знали на память. Сами делали декорации (Иван Ефимович прекрасно рисовал!), шили костюмы… А счастливые минуты репетиций остались в памяти навсегда».
Увлечение театром не было случайным. Будучи еще сам учеником Переяславской школы №1,   Иван Ефимович организовал школьный театр, в котором ставились пьесы украинских авторов. Он был и директором этого самодеятельного театра, и актером, и гримером. Все эти умения очень пригодились теперь, когда он был уже учителем. Но если у него был опыт любительского театра, то Ирина Павловна обладала многими профессиональными умениями: ещё в детстве она брала уроки  театрального искусства и художественного чтения у слепого актёра.
 Очень быстро театральное увлечение охватило все старшие классы тех лет.  Это была сборная команда старшеклассников, но  в организационных вопросах были задействованы почти все. Если вначале это была  игра в театр, то довольно быстро она переросла в серьезное увлечение: вначале следовало изучение биографий великих драматургов, пьесы которых ставились, и системы  Станиславского. Затем –  первая читка пьесы, распределение ролей, чтение по ролям, индивидуальная работа с каждым актером, репетиции, генеральная репетиция, премьера, разбор сыгранного спектакля. А потом все вместе  ехали смотреть спектакль в исполнении профессиональных актеров. Снова обсуждали,  определяя, в чьем исполнении спектакль был лучше.
Вспоминает Лариса Ивановна Пацановская, старший преподаватель кафедры истории и теории мировой литературы Киевского Национального Лингвистического Университета, выпускница 1951 года: «В нашем классе было еще много тех, кому война помешала учиться, часть учеников была старше возрастом, и поэтому спектакли не смотрелись как ученические. Репетировали мы с Ириной Павловной и Иваном Ефимовичем  вечерами, и это были совершенно  необыкновенные времена.  А по средам приносили в школу патефон и учили хлопцев танцевать. Ирина Павловна всегда защищала нас и не давала дирекции запретить  эти вечера.
Я играла роль Радика в спектакле «Это было в Краснодоне». Но самая прекрасная постановка, - это был «Лес» Осторвского. Мы убеждены до сих пор, что это была лучшая постановка в Советском Союзе, куда там тому МХАТу!»
Мне почему-то верится, что действительно их любительским спектаклям не было равных,  и я уверен, что причиной тому были и энтузиазм молодых актеров, и глубокое понимание Ириной Павловной  классического материала, и наличие у педагогов театрального опыта.
А литературно-музыкальные вечера! Они готовились по нескольку месяцев, в течение которых с каждым чтецом Ирина Павловна работала отдельно и по многу часов. Иван Ефимович рисовал огромный портрет того писателя, которому этот вечер был посвящён, готовились музыкальные номера… Не удивительно, что эти литературные вечера также собирали большое количество зрителей.
Вспоминает Пархоменко Галина Николаевна, врач-психиатр с 40-летним стажем работы, отличник здравоохранения, выпускница 1949 года : «Каким чудом  был наш театр! Но самым ярким воспоминанием  остался Пушкинский вечер. Там было все: отрывки из пьес, стихи, романсы, дуэты. С Галей Ляшевской (буквально на днях мы с ней об этом вспоминали) мы пели дуэт Лизы и Полины из оперы «Пиковая дама». Пели мы в шикарных нарядах:  учителя связались с оперным театром, выписали костюмы. Безусловно, мы были  неотразимы  в кринолинах и  с декольте.
Но главным был даже не сам театр – учителя  обладали умением раскрыть возможности каждого, наши  таланты и способности. Каждая инициатива поддерживалась, нас уважали, хвалили. Я помню, как мне пришло в голову, что какую-то песню нужно петь иначе. Я побежала домой к Ирине Павловне поделиться своей идеей. Она меня поддержала, похвалила, я как на крыльях летела домой и была счастлива. Сейчас я уже понимаю, что, может быть, потом все было сделано не совсем так, как я придумала, но я тогда этого не заметила и была невероятно горда собой. Все это давало энергетический заряд, стимул к работе.»

«Иван Ефимович был просто изумителен на уроках иностранного языка»

Но ведь была ещё и учёба, и воспитательные часы… Какими же были учителя в этих двух столь взаимосвязанных сферах?
Как вспоминали их ученики, Ирина Павловна и Иван Ефимович удивительно дополняли друг друга.
Иван Ефимович был очень требовательным и строгим. Но при этом уроки проходили энергично и весело, так как он был неистощим на интересные упражнения, нестандартные задания.
Иван Ефимович был очень одаренным, обладал самыми разнообразными талантами: прекрасно рисовал, играл на разных струнных инструментах, писал стихи. Работая в школе, все свои таланты реализовывал в школьной жизни. Сколько было нарисовано сатирических газет, которые назывались «Колючка», сколько написано стихов про школьные дела, сколько сценариев  в стихотворной форме для ученических вечеров! Для литературных вечеров рисовал огромные портреты писателей. Был гримером в школьном театре. Всего и не перечислить. Но главное – был генератором всех идей, которые потом совместно реализовывались вместе с Ириной Павловной. Как признает Ирина Павловна, только вдвоем они могли так плодотворно работать.
Боярская  школа №1 была на то время единственной 10-леткой в районе. В 8-й класс  приходили ученики из разных школ, изучающие  разные иностранные  языки. Поэтому в классе шло одновременное обучение 3-м языкам. Иван Ефимович блестяще справлялся со своей задачей. Вспоминает Ольга Рожманова: «Иван Ефимович, будучи сам очень организованным и энергичным, пытался и нам привить эти же качества: Звонок. Резко открывается дверь  -  Иван Ефимович стремительно входит в класс. Энергичное приветствие – и вот уже кто-то на доске пишет слова, кто-то рассказывает текст, а кто-то исправляет ошибки, сделанные этими двумя. Перекрестные вопросы-ответы – и весь класс работает. «Десять иностранных  слов в день!» – от этого требования Иван Ефимович не отступал никогда, хоть дождь, хоть снег, хоть  камни падают с неба. И нужно сказать, что это дало свои результаты. В школе  Иваном Ефимовичем обучал меня  французскому  языку, но поступив в институт, мне со временем пришлось перейти на английский.  Когда много лет спустя я  попала  во Францию, то с удивлением обнаружила, что в моей памяти всплывают слова, которые я не использовала много лет и которые были заложены именно в школе. Это дало мне возможность понимать французский  язык и общаться с коллегами.»
Время было тяжелое, учебников не было, но Иван Ефимович  за свои деньги закупал  небольшие книжечки на иностранном языке,  ввел на своих уроках домашнее чтение, хотя в те времена это практиковалось только в вузах. Он вообще привнес в преподавание многое из методик, присущих высшим учебным заведениям. Так, например,  всю жизнь практиковал фонетические диктанты, во время которых ученики на слух транскрибировали иностранный текст.
Очень большое внимание уделял Иван Ефимович индивидуальной работе с каждым учеником.
Изучение французского, немецкого и английского языков, которые он преподавал, было облечено в строгую, чётко продуманную систему. Вспоминает Лариса Пацановская:  «Иван Ефимович был просто изумителен на уроках иностранных языков! А ведь это было время, когда не было ни учебников, ни словарей, ни тетрадей. Мы писали в самодельных тетрадях из старых книг. Писали там, где было пустое место. Те, у кого были тетради, сшитые из оберточной бумаги, – были просто богачи! Иван Ефимович приносил на урок с десяток маленьких словариков и как он прекрасно научил нас пользоваться словарем, сколько у него было интересных упражнений и приемов!  В классе одновременно звучало несколько иностранных языков. Я изучала немецкий, но на слуху были и французский, и английский. Это мне очень помогло, когда я училась в латино-французской группе в Университете. Посвятив себя французскому языку и больше не возвращаясь к немецкому, я тем не менее через много лет  переводила немецкие тексты с листа. Такие твердые знания давал нам Иван Ефимович.
А какие он готовил стенные газеты! Шутливые стихотворные подписи под его рисунками и фотографиями мы помним до сих пор.»
По этим воспоминаниям мы можем судить, каким Иван Ефимович был преподавателем иностранных языков. Но не в меньшей мере меня интересовало, каким он был воспитателем. Вот что вспоминает Ольга Рожманова: «Главной чертой Ивана Ефимовича была справедливость. Я не помню случая, когда бы он специально вызывал родителей, чтобы  рассказать  о наших проказах или упрекнуть их за наше плохое воспитание или успеваемость. Он воспитывал нас сам, умея несколькими точно сказанными словами заставить нас задуматься над тем, что было необходимо именно в то время. Иван Ефимович  никогда не имел любимчиков или «последних». Это была очень ценная черта воспитателя. Мы все были одним коллективом,  и все любили друг друга.»
Иван Ефимович много внимания уделял воспитанию в своих учениках стойкости и мужества. Сам победив в юности туберкулез легких тяжелой работой на стройке, холодными обливаниями и физическими упражнениями, он прививал своим ученикам пренебрежение к недомоганиям, учил превозмогать себя и бороться с болезнью. Владимир Мельник вспоминает его «рецепты»: «Голова болит – 20  иностранных слов на память, живот болит – 50!».
Вспоминает Ольга Рожманова: «Главным девизом, под которым нас воспитывал Иван Ефимович было: «Не пищать!» - из «Педагогической поэмы» Семена Макаренко – и мы очень старались всегда следовать этому девизу».
Особое внимание Иван Ефимович уделял воспитанию из мальчиков настоящих мужчин. Никакой расхлябанности – подтянутость, ровная осанка, стойкость в перенесении трудностей, особое уважительное отношение к девочкам. (Как само собой разумеющееся вспоминали, когда, возвращаясь из Москвы,  мальчишки добровольно решили голодать, чтобы девочкам было чем перекусить…). Многие из бывших выпускников Ивана Ефимовича благодарили его потом за то, что после его воспитания армейская служба давалась им намного легче, чем другим.

«Уроки Ирины Павловны – это была какая-то магия»

Вспоминает кандидат биологических наук Лариса Пекарская: «Иван Ефимович был очень строгим, но мы его не боялись. Гораздо больше мы боялись Ирины Павловны, которая никогда не  ругала  и не наказывала нас. Мы просто боялись того, что она будет нами недовольна…».
А вот что говорит о любимой учительнице Ольга Рожманова: «Ирина Павловна Коваленко… Это не просто наша учительница русского языка и литературы, классный руководитель нашего десятого класса. Это человек, который – без преувеличения – определил наш нравственный путь на всю жизнь. Сейчас я часто думаю, как это все происходило, какие биологические поля, какие душевные потенциалы формируют человеческий коллектив, взаимоотношения, общность чувств и мыслей? Ирина Павловна знала эти секреты. Казалось бы, без малейшего усилия она могла, как экстрасенс,  вложить в головы ученикам высокие мысли, взгляды, стремления. Невысокого роста, всегда уравновешенная и спокойная; но когда Ирина Павловна входила в класс, мы все замирали, так как даже  представить себе не могли, что можем чем-то ее опечалить. Мы сидели, впиваясь взглядом в ее лицо. Уроки часто были нестандартные: Ирина Павловна читала нам вслух стихи или отрывки из произведений – в старших классах это была, в основном, классика. И вот теперь я понимаю, почему Ирина Павловна нам читала сама. Она хотела нам дать намного больше в понимании героев и событий, чем это было в стандартной школьной интерпретации. Она умела сделать паузу и так на нас посмотреть, что слова становились лишними, и мы всё понимали правильно. Уроки Ирины Павловны – это была какая-то магия.  Каждый урок был обращен к нашим душам и личностям. Это был урок-общение, урок-раздумье. Он был направлен на решение серьезных жизненных проблем. Ирина Павловна умела поднять нас выше нашего возраста и развития, пробуждала в нас то, что только начинало созревать.
 Классические литературные образы давали исключительно большие возможности донести до нас именно те моральные глубины, до которых могли подняться гении слова, расставить акценты именно на тех словах или поступках героев, которые мы должны были воспринять как единственно правильные жизненные постулаты.»
 Удивительно: при том, что Ирина Павловна никогда не повышала голос и никогда не наказывала своих учеников, ей без труда удавалось держать самую строгую дисциплину. И её, совсем маленькую – ниже среднего роста – учительницу, беспрекословно слушались самые заядлые хулиганы школы, на две головы выше ее.
Уроки Ирины Павловны всегда имели большой успех. Она вела их всегда очень спокойно, вполголоса. При этом, как она сама вспоминает: «мне никогда не удавалось повторить один и тот же урок дважды. Ведь каждый урок – неповторим и более чем наполовину – экспромт. Ведение урока – это процесс творческий». Любимым приёмом Ирины Павловны – и обучающим, и воспитательным – было комментированное чтение. Она старалась как можно больше читать вслух из произведения, которое изучалось. Очень многое она знала на память и читала наизусть. А пьесы в её исполнении превращались в миниспектакли.
Прочтение любого литературного произведения сопровождалось её комментариями, которые никого не могли оставить равнодушными. Одна из учениц говорила: «Как мы Вас понимали, Ирина Павловна! Когда Вы комментировали прочитанное, каждый из нас чувствовал, к кому именно обращены Ваши слова». Именно на уроках литературы происходил процесс воспитания личности. Даже воспитательные часы Ирина Павловна отводила на чтение произведений вслух. Никогда она не позволяла себе морализаторствовать и читать нотации. Воспитание происходило, в основном,  на уроках в процессе изучения произведений  и еще как бы между прочим: делом, своим примером, как будто невзначай брошенной фразой.
Вспоминает Галина Пархоменко:  «Особенное влияние на нас оказывала Ирина Павловна. Ее уроки запомнились на всю жизнь. Она умела так читать литературное произведение, что нам сразу все становилось понятно. Оттенком голоса, интонацией она умела и выделить главное, и посеять сомнения, и дать повод для размышлений. А ее комментарии прочитанного были обращены к душам каждого из нас, они были мощным воспитательным средством, носящим часто адресный характер. Если Иван Ефимович бывал несколько ироничен и резковат, то Ирина Павловна всегда сглаживала острые углы, умела всех подружить. Они  идеально дополняли друг друга.»
 
Продолжение статьи: Часть ІІ.