» » » » Слово, обращенное к душам учеников: учителя Ирина Павловна и Иван Ефимович Коваленко. Часть ІІ.

Слово, обращенное к душам учеников: учителя Ирина Павловна и Иван Ефимович Коваленко. Часть ІІ.


Радислав КОКОДЗЕЙ
Продолжение. Начало читайте в Часть І. 
 
Вспоминает Лариса Пацановская: «Ирина Павловна вела уроки  тихим голосом, но в классе стояла мертвая тишина, ловилось каждое слово. Преподавание литературы давало благодатный материал. Отталкиваясь от литературного текста, Ирина Павловна готовила нас к будущей жизни, формировала наше сознание. На воспитательных часах она никогда не  делала нам выговоров. Спокойно обрисовывала положение вещей, подсказывала, как выйти из сложившейся ситуации, налаживала наши контакты с другими учителями.»
Вспоминает Нина Клименко: «За что я благодарна Ирине Павловне – это за то, что она привила нам всем любовь к литературе, и не только к русской. Начав читать, мы сразу обратились и к украинской, и к зарубежной литературе. Она открыла нам целый прекрасный мир. Всю жизнь мы очень много читаем.»
 
«Они были Учителями в высшем понимании этого слова»
Нужно ли говорить, что я как учитель заинтересовался методикой преподавания Ирины Павловны. Мне хотелось вслед за выпускником этого класса Владимиром Мельником восклицать: «Это же нужно как-то записать, оформить как методику преподавания, чтобы другие могли перенять этот уникальный опыт!» Вот что на это ответила Ирина Павловна: «Мою манеру преподавания никак нельзя назвать методикой. Это просто диалог душ, разговор о жизни. Каждое мое слово было адресовано к сознанию  моих учеников и к их душам. Но не забывайте, что все это было не в ущерб твердым знаниям по предмету. Из школы выходили грамотные люди.»
И конечно, меня заинтересовало, как она согласовала свою авторскую манеру преподавания с идеологической системой, которая довлела над учителем в эпоху тоталиризма. Слово Ирине Павловне: «Когда я давала открытые уроки, я их проводила  в русле той методики, которая требовалась в каждый отдельный период моей педагогической деятельности. Но настоящие уроки были тогда, когда не было никого из посторонних. Я плотно закрывала двери класса, и там, за дверью, оставались все методические предписания о том, как я должна работать. Мне дважды присваивали звание «Отличник народного образования», но можно сказать, что эти звания мне присваивали «по
результату»: ученики отлично знали предмет. А как я их этому научила,  чиновникам от образования  было фактически неизвестно».
Ещё одной особенностью уроков Ирины Павловны были те минуты разрядки во время урока, которые были следствием её удивительного чувства юмора. Её ученики вспоминали, что за урок не один раз класс взрывался хохотом! Причём, это были всегда экспромты, рождавшиеся прямо на уроке.
 Меня поразило, что и сейчас, когда возрастные грани уже стёрты, эти более чем немолодые люди относятся к своей учительнице всё так же: с уважением, смешанным с восхищением и глубокой симпатией.
 В своей статье я разделил воспоминания об Иване Ефимовиче и Ирине Павловне, что стоило мне немалого труда, потому что когда бывшие выпускники рассказывали о своих учителях, они рассказывали о них двоих как о неразрывном целом. И еще раз подтвердилась моя уверенность в том, что, описывая жизненный путь Ивана Ефимовича,  невозможно отделить его судьбу от судьбы  Ирины Павловны, настолько неразрывны они были во всем: они имели одну судьбу на двоих, наполненную совместной деятельностью, близостью взглядов, общностью суждений, духовным ростом, в котором каждый обогащал друг друга.
Вспоминает Лариса Пацановская: «Ирину Павловну и Ивана Ефимовича мы с самых первых дней их появления в школе помним всегда только вместе. Мы словно магнитом притягивались к нашим учителям, они нас за собой вели. Чувствовалось, что они сами испытывали потребность в учительской работе. Это было что-то из прошлых веков.  Они обладали редкостным даром служения, были сродни народникам, которые шли в народ, чтобы просвещать его и делать человечество лучше…».
  И нельзя не привести слов об учителях Ольги Рожмановой: «Как я сейчас понимаю, главной воспитательной доктриной Ирины Павловны и Ивана Ефимовича было научить детей любви к прекрасному  окружающему миру, любви к знаниям, и, что самое главное, – друг к другу. И это действительно им удалось. С тех пор мир для нас стал намного шире, но и сейчас самые   близкие и верные для нас – школьные друзья».
Вспоминает дочь супругов Коваленко Мария Кириленко: «С детства я помню выпускников тех лет как самых близких нашей семье людей. Когда я была маленькой, то была уверена, что ученики – это  вроде  родственников, настолько теплыми  и нежными были их отношения с моими родителями.
И в течение всей моей жизни я была свидетельницей тому, как бывшие ученики моих родителей (и, конечно, не только этих лет) приходили в наш дом  поделиться своими проблемами, радостями и горестями. Самое большое впечатление на меня производили их исповеди, в которых чаще всего звучало: «Ваши слова мне запомнились на всю жизнь…».  «… И тогда я вспомнил, как Вы говорили… и  понял, как мне надо поступать».  «Ваши слова определили мою судьбу…»,  «Если бы мне не посчастливилось встретить таких учителей, не представляю, как сложилась бы моя жизнь…». Совсем свежий пример. Недавно в гостях у моей мамы был известный режиссер, Глава Бюро Гильдии кинорежиссеров Украины Аркадий Николаевич Микульский. Он рассказывал, что мама даже не преподавала в том  классе, где он учился. Но, случайно побывав на ее уроке, он подпал под впечатление одной только ее фразы: «Каждый должен иметь свое  мнение». Именно эти слова, как он убежден, во многом определили становление его как личности. Как мама умела так сказать, чтобы это запоминалось  на всю жизнь и приводило к благотворным процессам в сознании, пробуждало в каждом ее ученике личность, я не знаю. Думаю, она сама не сможет до конца  объяснить, как это у нее получается.  Это дар от Бога.  Жалею об одном:  только сейчас я понимаю, что если бы была возможность записать все эти исповеди, могла бы получиться потрясающая книга о силе слова настоящего учителя.
 Мы говорим сейчас о моих родителях как об учителях. Но мне не хотелось бы, чтобы их характеристика ограничивалась понятием: «школьный учитель». Возле моих родителей – Ивана Ефимовича и Ирины  Павловны Коваленко –  всегда были люди,  для которых они очень много они значили в жизни, и далеко не всегда при этом они были их ученикам в узком смысле этого слова.  Родители играли такую значительную роль в их жизни, были так ими уважаемы и почитаемы, что фактически были для них Учителями в самом высоком  понимании этого слова. Всегда был  Учителем с большой буквы мой отец и в своем творчестве. Сила его поэтического слова неоспорима. Не случайно он был репрессирован одновременно с самыми выдающимися деятелями украинской культуры – его стихи представляли особую опасность для антинародного режима.   Многие пытаются разгадать загадку  удивительно сильного воздействия его стихов на читателя, но мне кажется, что разгадка проста и сложна одновременно:  он не был обычным поэтом, он был – Учителем».

«Каждое мое слово было адресовано к сознанию и душам учеников»
Над магией стихов Ивана Ефимовича Коваленко я бьюсь уже не первый год. И знаю непреложно только одно – разгадать, объяснить природу его творчества  так же сложно, как тот фактор Х, о котором упоминала Ирина Павловна, потому что  настоящих поэтов  отличает от посредственных свой поэтический фактор Х. Ближе всего к определению силы воздействия стихов Коваленко был Иван Свитличный, который говорил ему в далеком уральском лагере: «Передо мной как литературным редактором прошли тысячи стихов разных поэтов, но я еще никогда не встречал таких, как ваши. Они содержат в себе какую-то тайну, в них есть что-то новое. Они нравятся, волнуют и запоминаются. Из всех, кого я знаю, вы ближе всех подошли к читателю. Вы настоящий народный поэт…»  Но неужели только словом «тайна» или «загадка» можно определить  силу воздействия слов Ирины Павловны и Ивана Ефимовича на своих учеников, как и силу воздействия поэтического слова Ивана Ефимовича. Это  можно назвать  и талантом, и даром об Бога, пытаться разложить на  составляющие, но нельзя до конца объяснить, хотя наш долг – пытаться это сделать… Вспомним слова Ирины Павловны: «Каждое мое слово было адресовано к сознанию и к душам моих учеников». То же можно сказать и об  Иване Ефимовиче:  его поэтическое слово  адресовано к сознанию и к душам его читателей. А как этим удивительным людям  удавалось достучаться, проникнуть в эти души – остается только догадываться. Возможно, они обладали элементами того, что теперь известно под названием «суггестивная педагогика» или педагогика внушения, но слишком оригинальны, самобытны  были учителя,  и так не хочется  новомодными терминами определять их нестандартные методы, высокую духовность, гражданскую позицию и нравственную силу. И все равно остается загадкой тайна стихов Ивана Коваленко…
…Вспоминали участники встречи и о том, как часто звучали стихи в их школьные годы. Всех их можно отнести к почитателям и популяризаторам творчества своего любимого учителя. Но нельзя особо не упомянуть  Ольгу Рожманову, которой посвящены многие стихи Ивана Ефимовича и которая наряду с семьей столько сил положила на сохранение и популяризацию его творчества. За её счет был издан первый сборник его стихов «Недокошений луг». А издание второго сборника – «Джерело» – никогда не осуществилось бы без её поддержки и энергии. Издание этой книги стало возможным благодаря еще одному ученику Ирины Павловны, уже гораздо более поздних лет – Михаилу Згуровскому, который был на то время Министром просвещения Украины.
Ученики Ивана Ефимовича Коваленко следят за судьбой его творческого наследия, читают все, что появляется о нем в прессе, посещают вечера, посвященные  его творчеству. На встрече вспоминали о том сильном впечатлении, которое произвел на них совсем недавно прошедший вечер, посвященный творчеству Ивана Коваленко. Он проводился в Киево-Святошинской районной классической гимназии, расположенной в Боярке. Это было выдающееся культурное событие, на котором присутствовали известные деятели украинской современности, диссиденты  Евгений Сверстюк, Василий Овсиенко, Евгений Пронюк.
Увлечение творчеством их любимого учителя охватило не только семьи  и ближайшее окружение его бывших учеников, потому что каждый из них работает над популяризацией стихов своего любимого учителя.
Муж Нины Клименко Андрей Полтавец  рассказывал на встрече, что в Национальном университете культуры и искусств, где он работает, тоже образовался, не без его влияния, круг почитателей творчества Ивана Коваленко. И поэтому каждая публикация о любимом поэте становится маленьким праздником для этих людей искусства.
Но хочется дать слово и совсем юной любительнице стихов Ивана Коваленко. Рассказывает внучка Нины Семеновой Аня, ученица 7-го класса классической гимназии: «Я случайно увидела у бабушки сборник стихов Ивана Коваленко. Заинтересовавшись, я стала их читать. Эти стихи мне настолько понравились, что  когда в гимназии предложили выучить что-нибудь из современной поэзии, я выучила сразу три стихотворения. После этого многие в классе просили у меня этот сборник и тоже учили стихи Ивана Коваленко на память. Мне эти стихи безумно нравятся, я уверена, что они лучше стихов Тараса Шевченко».

Гражданская позиция Учителя
Нужно сказать несколько слов о том, что я имел в виду, говоря о гражданской позиции этих учителей. Иван Ефимович и Ирина Павловна Коваленко были непримиримы к несправедливости, были борцами. В первую очередь – на своих уроках, воспитывая  в своих учениках качества, несовместимые с тоталитарным режимом: честность, порядочность, неприятие предательства, лжи, лицемерия и фальши, а главное – умение развить и сохранить свою личность и индивидуальность в условиях всеобщей уравниловки, идей коллектива как массы, состоящих из серых безвольных личностей. Но они боролись и против злоупотреблений школьной администрации, а Иван Ефимович еще и с преступным режимом своими гневными стихами, за которые потом поплатился свободой.
Слово Нине Александровне Семеновой, кандидату биологических наук, председателю детского общественного объединения «Юнисфера»:
«Вы даже представить себе не можете, насколько сильное влияние оказали учителя Коваленко на наши судьбы и продолжают оказывать и сейчас. Я всю жизнь занималась научной деятельностью, но чувство нереализованности оставалось. Поэтому я занялась экологической работой с детьми. Детское общественное объединение, которое  я возглавляю,  борется за чистоту наших рек и озер, за то, чтобы Боярка снова стала таким же очаровательным курортным городком, каким  была до революции.
Уверена, что все это было заложено во мне еще в школьные годы: любовь к окружающему миру, непримиримость к преступным действиям, которые его губят, желание бороться и потребность передать все это детям. Ведь еще в те времена, когда слово «экология» было чуть ли не запрещенным, Иван Ефимович выступал с письмами и обличительными стихами против губителей и преобразователей природы. Я чувствую себя звеном, осуществляющим преемственность поколений. И когда наше объединение проводило экологический концерт-плакат «От чистой души – к чистой воде», открывалась наша акция стихами Ивана Коваленко, нашего любимого учителя и поэта…»
 
«Мы подвергались постоянной травле»

Молодые талантливые супруги Коваленко  в 1947 переехали из родного Ирине Павловне Чернигова, где их застигла война и немецкая оккупация, в Боярку, где в то время жила  мать Ивана Ефимовича. За плечами у них было по три курса  романо-германского факультета университета имени Т.Г.Шевченко и 4 года преподавания в Черниговской школе. Но образование, прерванное войной, нужно было закончить, поэтому  решающим в переезде в Боярку  была близость к Киеву, университету, преподавателям, библиотекам. У молодой супружеской пары уже был  ребенок,  и они не могли себе позволить восстановиться на стационаре. Поэтому сразу начали учительствовать в Боярской школе №1, параллельно занимаясь в университете. Очень быстро учительская работа стала основным смыслом их жизни. Они отдавали школе все силы и жили со своими учениками одной жизнью – жизнью интересной, увлекательной, наполненной трудом и творчеством.
Ирина Павловна вспоминает: «Время нашей совместной работы в Боярской первой школе – это было самое счастливое, но одновременно и очень трудное время. Мы подвергались постоянной травле». Молодым талантливым педагогам не могли простить ни популярности среди учеников, ни полного игнорирования ими партийной организации. Не последнюю роль  сыграл и независимый характер Ивана Ефимовича, который выступал на открытых партийных собраниях против злоупотреблений школьной администрации. А когда очередное партсобрание он назвал «пустой говорильней», началась открытая жестокая травля. Вспомнили, что супруги Коваленко находились во время войны в оккупированном фашистами Чернигове, и иначе как «оккупантами» партработники их не называли. В 1955 году  Ивана Ефимовича сняли с работы, и никогда больше этим талантливым педагогам не довелось работать вместе. И снова хочется вспомнить слова Ирины Павловны: «Только вдвоем мы могли так плодотворно работать». В течение 5 лет его не допускали к педагогической работе ни в одной из школ района. Только в 1960  году, в связи с Хрущевской оттепелью, ему разрешили преподавать в вечерней школе рабочей молодёжи.
И там он сделал много полезного, повлиял  на многие  судьбы своих, иногда очень непростых учеников. Многие после вечерней школы смогли поступить в вузы. И в вечерней школе Иван Ефимович устраивал вечера, но основным в них теперь была их содержательная часть, ведь  в вечерней школе было много относительно взрослых учеников. Это определяло тематику вечеров, которые организовывал Иван Ефимович. Так, он организовал встречу с Евгением Сверстюком, Надеждой Свитличной и Василием Стусом. А на вечере, посвященном 100-летию со дня смерти Т.Г.Шевченко, читал свое стихотворение «У поэта только слово» –  настолько откровенно направленное против режима, что именно тогда   за ним началась слежка КГБ.
В 60-е годы  творчество Ивана Коваленко расцвело, и его украинские патриотические стихи быстро попали в «самиздат», печатались в Пряшеве (Словакия) в газете «Новая жизнь» – в ту пору очень популярной в диссидентских кругах. В 1968 году, когда советские танки вошли в Прагу, чем знаменовали и конец Пражской весны, и Хрущёвской оттепели, Иван Ефимович в открытую, прямо в учительской, осудил эту акцию, назвав её фашистской. Последовал донос, и, спустя 4 года, в страшном 1972-м году  этот факт будет фигурировать наряду с инкриминируемыми ему стихами в приговоре. Иван Коваленко отбывал наказание вместе с такими выдающимися деятелями как  Иван Свитличный, Валерий Марченко, Семен Глузман, Игорь Калинец, Владимир Буковский…
                        
«Ирина Павловна, вы преподали нам самый главный урок в нашей жизни»
Ирина Павловна после  ареста Ивана Ефимовича ещё год работала. И очень удивлялась, что в каждом письме муж просил её уйти с работы. Она тянула время, ей хотелось выпустить свой очередной 10 класс. Как выяснилось во время ее первого свидания с мужем, лагерная администрация все время угрожала Ивану Коваленко снятием её с работы, добиваясь от него «примерного поведения». Выяснив, что такой метод давления не срабатывает,  КГБ принимает решение о показательном снятии Ирины Павловны с работы. В 1973 году представитель органов КГБ организовал общее собрание работников школы, на котором коллеги должны были заклеймить супругу диссидента, а она должна была публично покаяться в том, что разделяла взгляды мужа и публично осудить его деятельность.
Но с самого начала сценарий был сорван. Коллеги один за другим поднимались и выступали в защиту Ирины Коваленко. Представитель КГБ в отчаянии воскликнул: «Мы не к ордену ее представляем, а снимаем с работы!» Не стала каяться и Ирина Павловна, хотя перед собранием ей дали понять, что за несколько слов осуждения своего супруга она получит возможность продолжать педагогическую деятельность. Но на это она пойти не могла. В своем заключительном слове она сказала: «Я прожила со своим мужем 33 года и знаю его как честного порядочного человека. Я от мужа не отрекусь. Снимайте меня с работы».  Конечно, именно такое решение и было принято,  но все-таки ей разрешили доработать несколько месяцев и выпустить еще один, последний в ее жизни 10-й класс…
После этого многие навещали Ирину Павловну дома, останавливали её на улице, благодарили и говорили: «Ваша стойкость и мужество во время этой публичной расправы – это самый главный урок, который вы нам преподали в нашей жизни». А на выпускном торжественном собрании ученики и родители 3-х выпускных классов буквально засыпали свою учительницу цветами, и весь зал, поднявшись, устроил ей длительную овацию. Эта акция была не только данью уважения и любви к выдающемуся педагогу, но и своеобразным протестом против преследования советским режимом лучших учителей. Система подавления давала всё более ощутимые сбои…  
Хотелось бы больше написать о трогательной истории любви и дружбы этой супружеской пары. О том, как Ирина Павловна каждый день в течение всего срока заключения Ивана Ефимовича писала ему письма; привести стихи, которые он посвящал её в течение всей жизни… Но это уже тема другой статьи… Об этом я уже немного писал и могу переадресовать заинтересовавшихся к газете «Литературная Украина» от 10 апреля 2003 года.
Когда Иван Ефимович отбывал заключение, Ирина Павловна не оказалась в изоляции. Возле неё всегда были ученики, и её, и Ивана Ефимовича,  но главное – их общие:  ученики именно тех лет, о которых мы пишем.  
До этого далеко не все имели возможность посещать своих учителей регулярно: учёба, дети, защиты диссертаций, переезд в другие города… Но именно тогда, в 70-ых, при первой возможности  каждый из них считал своим долгом навестить и помочь по мере своих сил Ирине Павловне…

Этот  загадочный фактор икс
Но вернёмся к нашему фактору икс.  Когда Ирина Павловна говорила про фактор икс,  она имела в виду не только умение «держать класс» – то иррациональное умение, без которого учитель не может состояться как профессионал. Очень бы не хотелось  трактовать этот таинственный фактор так узко. Напомним – ведь вопрос был задан о том, как супружеская пара учителей смогла осветить школьные годы сотен учеников, объединить, сплотить, воспитать достойных порядочных людей. Если вспомнить слова Константина Ушинского, то можно сформулировать так: «фактор Х – это влияние личности учителя на личность ученика.» Мне же кажется, что этот фактор можно расценивать как сумму составляющих, равноценных по своей значимости, где важно всё:  неординарность личности самого учителя и его уважение к личности своего ученика, знание предмета и любовь к нему, любовь к детям и умение жить с ними одной жизнью, доверие к ученику и чувство порядочности. Можно вспомнить модное нынче слово «харизма», которой, безусловно, обладали эти педагоги,  но станет ли от этого понятнее их феномен?
Раздумывая над вопросом о том, будут ли так же в течение 50 лет встречаться выпускники нынешнего времени,  я вспомнил, как часто мои коллеги-учителя сетуют, что с нынешним  поколением невозможно работать: прагматизм, отсутствие идеалов, неуважение к профессии учителя… Я решил обратиться с этим вопросом к Ирине Павловне. И вот, что она ответила: «Не бывает хороших или плохих поколений. И работая с любым поколением, можно иметь успех или неуспех. Просто каждое новое поколение требует новых подходов. И всегда определяющим остается любовь к учительской профессии, когда она становится призванием. Работа учителя ближе к творческим профессиям и во многом зависит от таланта. Учитель должен быть немного артистом, немного художником. Разносторонние способности учителя воспитывают разносторонние личности. Все, о  чем я говорю, не ново и давно известно педагогической науке, как и тот  фактор Х, о котором я говорила на встрече.»
А закончить свою статью мне хочется такими словами Ирины Павловны Коваленко: «Выпускники не только этого класса, но всего того счастливого периода, когда мы с мужем работали вместе, в равной мере мне дороги, и многие из них и по сей день мои самые верные друзья. Редко с кем у меня такая душевная близость. Но не менее дорог мне и мой последний класс, который я выпускала через 20 лет, в 1973 году. Ученики этого класса  показали самые высокие нравственные качества и морально поддерживали меня после ареста мужа  в то время,  когда КГБ и партийная организация пытались организовать мою травлю. Да и каждый мой выпускник,   и каждый ученик  за все 30 лет моей педагогической работы  дорог мне, в каждого было вложено много сил и души. Ведь в 50-е годы наша с мужем педагогическая деятельность не закончилась. Мы успешно работали в течение всей своей жизни. Очень больно думать о том, что советская система отняла у нас возможность работать вместе, а потом и вовсе отлучила от педагогической деятельности: арест мужа и мое увольнение по инициативе КГБ лишили нас того, что во многом составляло смысл нашей жизни – работу с детьми. Мы не смогли себя реализовать в полной мере. По сей день мне часто снится, что я захожу в класс…»
 
Сокращенную версию статьи читайте в газете "Зеркало недели": "Фактор Икс, или полвека спустя" (Зеркало недели, 2003 г., 25 июля).